אלכס אפשטיין

Алекс Эпштейн (אלכס אפשטיין)

Родился в 1971 г. в Ленинграде в 1980 г., репатриировался с родителями в Израиль. Служил в армии, затем изучал инженерное дело в Тель-Авивском университете, непродолжительное время работал по специальности в сфере высоких технологий. В конце 90-х принимает трудное решение оставить успешную карьеру в хай-тек и полностью посвятить себя литературе.

Опубликовал книгу стихов, два сборника рассказов. Пишет для литературного приложения газет «Гаарец» и «Едиот ахронот».

Его новаторская проза высоко оценена израильской критикой. В 2003 г. был награжден премьер-министром Ариэлем Шароном престижной литературной премией имени Леви Эшколя.

В настоящее время живет в Тель-Авиве.

Рекомендуемое произведение

Человек, который жил в лифте

Человек, который жил в лифте: Пер. с иврита А. Крюкова. — М.: Муравей, 2006

Перед тобой, читатель, книжка, с обложки которой внимательно и серьезно смотрит на тебя красавец скандинавского типа. Не пугайся, читатель, смело раскрывай книжку! Пропаганда и идеологическая промывка мозгов тебе не грозят, и даже автор хоть внешне и вполне соответствует блаженной памяти идеалу настоящего «сабры» (евреи-уроженцы Израиля), на самом деле весьма далек от сего ходульного образа. В сущности, с этим автором вообще ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Постепенно, вчитываясь в его притворяющиеся простодушными истории, словно почерпнутые из повседневной жизни, средств массовой информации и научно-популярных брошюрок для юношества, начинаешь последовательно терять веру: в авторскую бесхитростность; в документальность описываемых событий; в достоверность источников; в историческую подлинность Юрия Гагарина, Энди Уорхола, Хайдеггера, Вальтера Беньямина, Кандинского, Ленина и прочих героев человечества; в реальность существования государства Израиль, языка иврит и израильской литературы; в наличие самого А. Эпштейна.

Перед нами поистине израильский взгляд на мир, взгляд, в котором место крови и почвы занимает постмодернистская туманность еврейской культуры. Нет ничего более израильского, чем этот лирический абсурдизм с общечеловеческим лицом, вселяющий последнюю надежду на светлое будущее.

Избранные произведения